Поехали!
Поздравляю нас всех с этим прекрасным днем, это во-первых :) Думаю, сегодня все ленты всех соцсетей будут рассказывать нам «знаете, каким он парнем был». И это правильно.
А я напишу, как Жуковский связан с Космосом. Конечно же да, по другому и быть не может! И как ни странно — это про медицину, а не про полеты и невесомость. Хотя... здесь же все очень связано!
Вот в этом невзрачном здании по очень странному адресу (на самом деле этот дом стоит на площади Громова, а ранее Кирова)
.... готовили к полету в космос первую группу советских космонавтов.
– Леонид Александрович, когда вы впервые попали в авиаград и как стали участником программы подготовки первых космонавтов?
– В Жуковский я приехал в феврале 1960 года, чтобы заполнить документы для поступления на новую работу, на которую меня пригласил мой давний знакомый Андрей Клочков – героический человек, фронтовик, боевой разведчик, один из тех, кто водружал знамя на здание Рейхстага весной 1945 года. Мы с ним до этого работали в Академии медицинских наук, и Клочков знал, что я мечтаю о космосе и космических исследованиях. В то время я был аспирантом, уже завершал кандидатскую диссертацию. Но когда в ноябре 1960-го раздался звонок Клочкова, и он сказал, что появилось место в только что созданном отделе авиационной и космической медицины Летно-исследовательского института, я бросил все и примчался в Жуковский.
– Три года назад на здании поликлиники ЛИИ появилась мемориальная табличка о том, что именно здесь жили будущие космонавты. Ваш отдел работал там же?
– Да, совершенно верно, но наш отдел поселили туда чуть раньше космонавтов. Располагались мы на третьем этаже, у нас был отдельный секретный вход с задней двери. Мы начали заниматься аппаратурой для измерения кардиограммы космонавтов во время полета: для этого на катапультном кресле крепили провода, которые тянулись к кардиоприборам. Во второй половине декабря нам сказали: освобождайте комнаты, вытаскивайте все столы и шкафы в коридор. После этого в четырех освободившихся помещениях поставили по две кровати, а через некоторое время в них поселились молодые офицеры, военные летчики. Они ходили несколько смущенные, поскольку понимали, что выселили нас. И вот однажды из моей комнаты вышел один из них – неожиданно веселый, широко улыбающийся. Подсел ко мне – а я паяю, – и говорит: «Дай-ка я попробую, может, у меня лучше получится». И мы вместе быстро окончили эту работу. Но главное – он так это сказал, словно мой давний друг. Это был Юрий Гагарин.
От себя — обратите внимание! На мемориальной доске ПЯТЬ фамилий! Почему?
В комнате, где я начинал работать, Гагарина поселили с Титовым, во второй комнате жили Нелюбов и Попович, в третьей – Николаев и Быковский. А в четвертой расположились двое сопровождающих, это были офицеры КГБ.
– Фамилия Нелюбов для большинства, я думаю, малоизвестна?
– Да, а между тем это был космонавт №3. После сдачи первых экзаменов в январе 1961 года комиссия поставила Григория Нелюбова в списке кандидатов третьим после Гагарина и Титова. Но, к сожалению, судьба его сложилась трагически, во многом – из-за некоторых черт его характера, связанных с дисциплиной. Например, однажды он без всякого разрешения и без сопровождающих офицеров отправился за лимонадом в один из магазинов около нынешней площади Громова (тогда Кирова). Более известная история случилась позднее, когда у него произошел конфликт с военным патрулем около станции «Отдых». В апреле 1963 года Нелюбов был отчислен из отряда космонавтов за нарушение воинской дисциплины.
Здание поликлиники ЛИИ, где и происходили все эти события
– В чем заключалась подготовка будущих космонавтов?
– Основные тренировки проходили тогда в одном из филиалов ЛИИ, в лаборатории №47, где находилась модель космического корабля «Восток-3А». В качестве врача я наблюдал за тренировками космонавтов, следил за их самочувствием. Там же я познакомился со знаменитым летчиком-испытателем, Героем Советского Союза Марком Галлаем, который руководил тренировками космонавтов. Когда кто-то из них занимал свое место в «шарике» корабля, Галлай говорил: «Поехали!», – и начиналось воспроизведение штатных и нештатных ситуаций полета. Команда «Поехали!» звучала на каждой тренировке, к ней привыкли. А Марк Лазаревич рассказывал потом, что команду эту еще до войны давал на тренировках один из летчиков-инструкторов ленинградского аэроклуба, где учился летать Галлай
– А день 12 апреля 1961 года помните?
– Конечно, помню! Правда, в тот день меня поразил больше не сам факт свершившегося полета, а реакция Клочкова – тогда уже начальника нашего отдела в ЛИИ. Он человек был на редкость спокойный и выдержанный, и вдруг вбегает в отдел весь такой возбужденный и кричит: «Гагарин в космосе!». На работе мы в тот день ничего не выпивали, хотя спирт медицинский был. Ощущение настоящего праздника пришло в Москве, куда я вернулся вечером на электричке. Там было всеобщее ликование: на вокзале, в метро, на улицах. И тогда чувство гордости охватило – все-таки и мой вклад в этом есть.
По поводу всеобщего ликования у нас в семье тоже есть история! Моя мама училась тогда, наверное в 5-м классе и она отлично помнит, как в какой-то момент в кабинет ворвалась директриса с криком «Гагарин в космос полетел!» — и всех отпустили с уроков :)